20 лет Второй ливанской войны: конфликт, который изменил Израиль сильнее, чем казалось тогда

Предыстория войны: Вывод ЦАХАЛа из Южного Ливана в 2000 году

Для моего поколения, тех, кто призывался на рубеже девяностых и нулевых, Южный Ливан долгое время был синонимом бесконечной окопной войны и еженедельных сводок о потерях. В мае 2000 года, когда премьер-министр Эхуд Барак принял решение об одностороннем выводе войск из «зоны безопасности», в частях испытывали колоссальное облегчение. Казалось, эта многолетняя кровоточащая рана наконец затянется. Однако по ту сторону границы наш уход праздновали совсем по-другому. Для «Хезболлы» этот шаг стал историческим триумфом «сопротивления» — они искренне поверили, что заставили сильнейшую регулярную aрмию региона отступить под их натиском.

Образовавшийся вакуум безопасности на юге Ливана заполнился мгновенно. Ливанская армия так и не вышла на рубежи, и вместо нее у наших заборов встали боевики. За шесть последующих лет, пока мы внутри страны занимались подавлением Второй интифады, «Хезболла» при прямой поддержке Ирана и Сирии превратилась из партизанских отрядов в глубоко эшелонированную полувоенную структуру. На учениях доводилось мельком видеть разведданные: прямо у «Голубой линии» возводились так называемые «природные заповедники» — замаскированные подземные бункеры, накапливались тысячи ракет. Напряжение на северной границе росло с каждым месяцем, но тогдашняя концепция «взаимного сдерживания» заставляла нас до поры до времени закрывать глаза на мелкие провокации.

Начало: Нападение 12 июля 2006 года

Утро 12 июля началось с резкого, оглушительного шквала сообщений по оперативной связи. По всему северному округу завыли сирены — «Хезболла» открыла массированный отвлекающий огонь из минометов и противотанковых ракет по приграничным кибуцам и нашим опорным пунктам. В этот момент диверсионная группа противника скрытно пересекла границу в районе между Штулой и Заръит. Они устроили засаду на два наших патрульных бронеавтомобиля Humvee. В ходе этого короткого, жестокого боя трое наших ребят погибли на месте, а двое — Эхуд Гольдвассер и Эльдад Регев — были тяжело ранены и утащены на ливанскую территорию(как выяснилось позже, они скончались от полученных ран почти сразу или в ходе похищения). Трагедия усугубилась буквально через полчаса: танк, брошенный вдогонку для перехвата по горячим следам, подорвался на мощнейшем фугасе, унеся жизни еще четырех танкистов. По базам мгновенно разнеслось тяжелое, леденящее чувство — мы поняли, что случилось то, чего мы больше всего боялись - Похищение солдат.

Для израильского руководства во главе с премьер-министром Эхудом Ольмертом и министром обороны Амиром Перецем (не имевшим глубокого военного опыта) это нападение стало суверенным вызовом. На экстренном заседании правительства было принято решение отбросить привычную тактику точечных ответов и начать полномасштабную военную операцию против «Хезболлы» под кодовым названием «Достойное возмездие» (впоследствии переименованную во Вторую ливанскую войну).

34 дня боевых действий

Авиаудары и Наземная операция

В первые дни войны мы с надеждой наблюдали за действиями наших ВВС. В ходе блестящей операции «Вес наперевес» израильская авиация за считанные часы уничтожила большую часть стратегических запасов тяжелых ракет «Хезболлы». Бомбардировки Бейрута, удары по мостам, дорогам и штабам в шиитском квартале Дахия создавали ощущение, что враг будет разгромлен дистанционно, без необходимости сапогам наших солдат топтать ливанскую грязь.

Но иллюзии быстро растаяли. Наземная операция, в которую начали постепенно втягивать наши бригады, развивалась мучительно медленно и хаотично. Мы в тыловых и обеспечивающих структурах видели, как нерешительность командования ломала логику боя: приказы менялись по несколько раз за день. Ребята, возвращавшиеся из-за «ленточки», рассказывали об ожесточенных боях в приграничных деревнях типа Бинт-Джубайль или Марун ар-Рас. «Хезболла» окопалась намертво, а их противотанковые расчеты, вооруженные современными российскими и иранскими комплексами («Корнет», «Метис»), стали для наших танков тяжелым испытанием.

Ракетные обстрелы северного Израиля

Пока шли бои на юге Ливана, наш тыл превратился во второй фронт. «Хезболла» обрушила на север страны около 4000 «Градов». Хайфа, Тверия, Нагария — города, где жили наши семьи, ежедневно содрогались от взрывов. Миллион гражданских лиц ушли в бомбоубежища, экономика Севера встала. Мы на базах чувствовали свое бессилие перед этой угрозой: на тот момент у ЦАХАЛа просто не существовало систем, способных перехватывать ракеты малой дальности.

Прекращение огня

Все закончилось 14 августа, когда в силу вступила Резолюция СБ ООН №1701. Последние три дня перед прекращением огня оставили у нас самый горький осадок. Был отдан приказ о масштабном, но, как многим казалось, бессмысленном рывке к реке Литани. Мы пытались успеть «занять позиции» до того, как политики подпишут бумаги, что стоило жизни многим нашим товарищам, но уже никак не повлияло на исход кампании.

Итоги войны

• Израиль: Мы потеряли 121 военнослужащего — парней, со многими из которых мы сталкивались на базах, в столовых или на учениях. Погибли 44 гражданских. Лишь спустя два года, в 2008-м, вернули тела Эхуда Гольдвассера и Эльдада Регева, вернувшихся домой в черных гробах в обмен на ливанских заключенных.

• Ливан / «Хезболла»: Наша разведка оценивала потери боевиков в 600–800 человек. Общие потери Ливана, включая гражданских, составили около 1200 погибших.

Разрушения в Израиле и Ливане

Ущерб был колоссальным. Юг Ливана и Дахия лежали в руинах, инфраструктура была отброшена на годы назад. Но и наш Север зализывал раны: сгоревшие от ракетных ударов леса Галилеи, разбитые дома и миллиардные убытки напоминали о том, что война пришла непосредственно в наш дом.

Резолюция ООН №1701

На бумаге соглашение выглядело многообещающе. На юг Ливана вводились усиленные силы ООН (UNIFIL) и ливанская армия. Территория до реки Литани должна была стать демилитаризованной зоной, свободной от боевиков «Хезболлы». Но мы, находясь внутри армейской системы, с самого начала скептически относились к способности международных наблюдателей разоружить террористов. Почему войну считают неоднозначной

Критика политического и военного руководства

Сразу после демобилизации резервистов страну захлестнула волна ярости, и многие военные, прекрасно понимали ее причины. Солдаты рассказывали о чудовищных логистических провалах: на передовой не хватало еды и воды, бойцы ждали приказов сутками, а затем получали команду отступать с только что занятых позиций. Премьер Ольмерт, министр обороны Перец и начальник Генштаба Дан Халуц стали объектами глухой ненависти со стороны тех, кто проливал кровь в Ливане.

Комиссия Винограда

Для расследования этих грехов была создана государственная комиссия под руководством судьи Элияху Винограда. Когда опубликовали отчет, многие читали его в штабах как приговор нашей тогдашней военной доктрине.

• ИЗ ВЫВОДОВ КОМИССИИ ВИНОГРАДА: «Эта война была упущена серьезной возможностью... Израиль инициировал затяжную войну, которая закончилась без его явной военной победы».

Комиссия официально признала то, что многие военные видели изнутри: глубокие сбои в принятии решений, неготовность тыла и системные проблемы в подготовке сухопутных сил. Дан Халуц и Амир Перец ушли в отставку, и это было единственно верным решением.

Дискуссии о том, кто выиграл войну

Хасан Насралла из своего бункера кричал о «Божественной победе», а наше общество погрузилось в депрессию, считая итоги войны национальным позором. Но время — странная штука. Годы спустя Насралла признался, что если бы знал, к чему приведет похищение солдат, он никогда бы не отдал тот приказ. Тишина, которая воцарилась на северной границе почти на два десятилетия, показала, что ЦАХАЛ все же смог жестко вколотить в сознание врага фактор стратегического сдерживания. Цена была высока, но урок они усвоили.

Какие выводы сделал Израиль

После катастрофического лета 2006 года в армии началось то, что можно назвать «великим переломом». Оборонная система Израиля запустила модернизацию, свидетелями и участниками которой мы все стали:

• Реформа армии: ЦАХАЛ окончательно похоронил опасную иллюзию, будто войну можно выиграть одними лишь стерильными дистанционными ударами с воздуха. Мы вернулись к жесткой классической доктрине комбинированного боя. Началось масштабное внедрение цифровых систем управления, связавших командира танка, пехотинца в поле и пилота вертолета в единую сеть.

• Усиление подготовки резервистов: Систему резерва (милуим), которую до войны фактически забросили ради экономии бюджетов, начали реанимировать. Полицейские функции на палестинских территориях отошли на второй план, резервистов снова погнали на полигоны на изнурительные, жесткие учения, заставляя до седьмого пота отрабатывать сценарии войны на северном ТВД.

• Развитие противоракетной обороны и защиты тыла: Понимая, что наши семьи больше не должны беззащитно сидеть под «Градами», Израиль совершил технологический рывок. Именно горький опыт 2006 года стал главным катализатором создания системы «Железный купол» (Iron Dome). Когда мы позже увидели его первые боевые перехваты, мы понимали — это прямое дитя ливанских ошибок.

Что изменилось за двадцать лет

Все эти годы мы внимательно наблюдали за тем, что происходит за забором. Резолюция №1701 оказалась фикцией — ООН не остановила перевооружение врага. «Хезболла» на наших глазах превратилась из партизанских отрядов в регулярную армию террора. Их арсенал вырос с 13 000 ракет до безумных 130 000–150 000 единиц. Мы знаем, что теперь у них есть ударные БПЛА и тяжелые высокоточные ракеты. А их участие в сирийской войне дало им опыт масштабных наступательных операций, которого у них не было в 2006 году.

Та война, к которой мы готовились тогда, кажется детской игрой по сравнению с сегодняшними реалиями. Сегодня угроза — это не просто неуправляемые «карандаши» Градов. Главный вызов для наших систем безопасности — это проект высокоточных ракет противника (Precision Guided Missiles), нацеленных на штабы, электростанции и аэропорты в центре страны. А их элитное спецподразделение «Радуан» тренировалось не просто украсть пару солдат из засады, а пойти на прорыв границы, чтобы захватывать наши приграничные поселки.

Главное отличие сегодняшнего дня — у нас в ЦАХАЛе больше нет никаких иллюзий. В 2006 году мы шли на операцию, плохо понимая характер и возможности врага, во многом действуя вслепую. Сегодня мы знаем о них практически все. Наша разведка, наши целеуказания и наши технологии ПРО находятся на совершенно ином уровне. Но мы также отдаем себе отчет в том, что в случае нового столкновения цена для нашего гражданского тыла будет неизмеримо выше, чем двадцать лет назад.

Наследие..

Для каждого, кто носил форму в те дни, Вторая ливанская война осталась тяжелой, но необходимой прививкой от высокомерия. Она выдернула израильское общество из опасной спячки. Мы слишком поверили в то, что эпоху больших войн можно перешагнуть за счет экономического процветания и хай-тек превосходства, забыв, в каком регионе мы живем. Июль 2006-го вернул нас на землю. Какие ее уроки актуальны и сегодня: Горькие параллели с 7 октября

С высоты сегодняшнего дня, оглядываясь назад через призму катастрофы 7 октября 2023 года, мы вынуждены признать страшную истину: многие из фундаментальных уроков 2006 года так и не были нами по-настоящему усвоены. Пройдя через очищение комиссией Винограда, израильская военно-политическая система спустя годы снова наступила на те же самые ржавые грабли.

Хронические ошибки доктрины:

1. Концепция «сдерживания» («Враг слаб и не посмеет»)
2. Упование на технологии (Заборы и датчики вместо пехоты)

• Крах «концепции» (Концепции): В 2006 году мы верили в «тишину взаимного сдерживания» на Севере, пока враг рыл бункеры у нас под носом. Ровно то же самое произошло перед октябрем 23-го на южной границе, когда руководство страны уверяло себя и нас, что ХАМАС «сдержан» деньгами и экономическими выгодами, а его учения — лишь пустая демонстрация.

• Технологическое высокомерие: Горький опыт 2006 года показал, что войну нельзя выиграть одними стерильными дистанционными ударами. Но к 2023 году мы снова впали в грех высокомерия, поверив, что сверхсовременный подземный барьер вокруг Газы, напичканный датчиками, пулеметами с дистанционным управлением и прикрытый «Железным куполом», заменит живых солдат на наблюдательных вышках и танки на рубежах.

• Игнорирование планов врага: В 2006 году мы недооценили готовность «Хезболлы» к дерзкому пограничному прорыву. В 2023 году разведка и политики годами держали в руках детальные планы ХАМАСа по захвату кибуцев, но отмахивались от них, считая их «фантазиями, которые враг не способен реализовать».

Главный и самый жестокий урок войны 2006 года, который заново омылся кровью в октябре 23-го: в нашем регионе половинчатые цели, высокомерие и нерешительность на старте всегда оборачиваются трагедией гражданского тыла и неоправданной кровью солдат. Нельзя вести войну наполовину, и нельзя покупать временную тишину ценой стратегической слепоты. Тыл в современной войне — это второй фронт, и если армейская система забывает об этом, история напоминает об этом самым безжалостным образом. Оборона этих рубежей требует от нас ежесекундной готовности и полного отсутствия иллюзий — это то, что мы обязаны были выучить еще двадцать лет назад.